— Твоя еда слишком пресная, Алена. Ты совершенно не любишь моего сына. Антонина Васильевна отложила мельхиоровую вилку с таким сухим, выверенным стуком, будто опустила гильотину на семейное благополучие. Она сидела идеально прямо, поджав бескровные губы, и ее фарфорово-серые глаза буравили молодую невестку сквозь роговую оправу очков. — Мама, перестань, нормальное рагу, — вяло попытался вклиниться Кирилл, не отрывая взгляда от экрана смартфона. — Мясо мягкое, картошка сварилась. Чего тебе еще надо? — Не вмешивайся, Кирюша, — отрезала мать, даже не повернув головы...