— С этого дня хранение твоей резины на моём балконе стоит пятьсот рублей в сутки, — сказала я Гене, не повышая голоса, хотя внутри у меня всё звенело, как натянутая струна. Муж замер с бутербродом у рта. Колбаса накренилась и шлёпнулась на стол, но он даже не заметил. В его взгляде читалась смесь удивления и того снисходительного раздражения, с которым смотрят на взбунтовавшийся тостер. — Чего? — переспросил он, жуя хлеб всухомятку. — Какая резина? Ты перегрелась над своими горшками? Я молча прошла к балкону, распахнула дверь и впустила на кухню клуб холодного мартовского воздуха...