Телефон завибрировал на верстаке и пополз в лужицу морилки. Я вытерла руки о фартук, но всё равно взяла его пальцами в разводах лака — так и осталось потом пятно на экране. — Алеся, ты там сидишь как ни в чём не бывало, — голос тёти Гали, маминой сестры, вошёл сразу без «привет». — А дядя Витя по всей родне ходит, рассказывает, что ты его обобрала. Я держала в другой руке стамеску. На верстаке лежала дверца от старого буфета, я как раз снимала с неё пятый слой краски, и под ним проступал орех, живой, тёплый, ради которого я и бралась за такую тоскливую работу...