Тбилиси, конец семидесятых. В тесной квартире пахнет свежим хлебом и старой бумагой. Маленький мальчик, единственный и поздний ребенок сорокадвухлетней Ламары Цискаридзе, прижимается лбом к холодному стеклу. По улице идет похоронная процессия, но он не смотрит на нее. Его взгляд прикован к афише тбилисского театра оперы и балета. Там, на пожелтевшем от солнца картоне, застыла воздушная, почти неземная девушка в белой пачке. Это была «Жизель». - Я смотрел на нее и понимал, что хочу туда, за эту пыльную веревку ограждения, — скажет спустя десятилетия Николай Цискаридзе,...