Бур вошёл в пустоту так, будто породы там никогда и не было. Только что он грыз базальт — с натугой, ровно, как и положено на глубине сорока метров, — а потом провалился. Не заклинил, не завизжал на перегреве, не сбился. Просто перестал встречать сопротивление, и подача уползла вправо, к красной отметке. — Стоп, — сказал Артём в ларингофон и, на всякий случай, повторил громче, хотя стоял в трёх метрах: — Стоп, я сказал. Обороты сбросились. Дрожь под ногами улеглась, и стало слышно вентиляцию, гул насоса, постукивание в корпусе — то ли подшипник, то ли что-то в самой машине...