Диагноз Андрею Петровичу сообщили в четверг. В хорошем кабинете. С хорошим ремонтом. С цветами на подоконнике. Врач — молодой, лет тридцати пяти, старательный — мялся, кашлял, отводил глаза. Смотрел не на пациента, а в бумаги, словно надеялся, что буквы сами собой сложатся во что-то другое...

Зеркало в прихожей отражало женщину, которой никто не давал больше тридцати. Анастасия задержалась перед ним на секунду, поправила прядь, и поймала собственный взгляд. Сегодня в этих глазах было что-то новое. Не усталость, не радость даже, а растерянность человека, который только что перешагнул невидимую черту и не знает, как теперь жить по другую её сторону. Час назад она вышла из роддома. Её дочь, Дарья, родила девочку. Восемнадцать лет, как и самой Насте когда-то. И теперь она, тридцатишестилетняя женщина, на которую до сих пор оборачивались мужчины на улице, стала бабушкой...