– Нина, ты сейчас дома? Только не пугайся, но у тебя судебное письмо, а возле твоего ящика опять крутится Олег. Голос Раисы Петровны был тихий, сдавленный, будто она говорила из кладовки, прикрыв ладонью трубку. Я как раз снимала с плиты кастрюлю с гречкой и сначала даже не поняла, о каком Олеге она говорит. Вернее, поняла, конечно, но мозг упрямо отказывался связывать бывшего мужа с моим почтовым ящиком. – Раечка, какое письмо? Откуда судебное? Я никаких судов не ждала, – сказала я и поставила кастрюлю прямо на мокрую тряпку, хотя обычно сама ругала себя за такие мелочи...