Управляющий Терентий Степаныч обходил барские владения, как делал в начале каждой ночи, – неспешно, обстоятельно, с въевшейся за долгие годы привычкой к порядку: пока сам не проверишь, не успокоишься. Морозный воздух перехватывал дыхание, снег поскрипывал под валенками мерно и громко – в ночной тишине каждый шаг отдавался отчётливо, и даже треск древесины, скованной холодом, казалось громким, почти оглушительным. Фонарь в руке тускло освещал пространство вокруг, выхватывая из темноты сугробы, заборы, чёрные силуэты построек...