В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...

— Все мои накопления ты подарил своей сестре? Тогда собирай вещи и отправляйся жить к ней, — спокойно сказала Валерия и поставила дорожную сумку возле входной двери. Максим перевёл взгляд с жены на сумку. Из незастёгнутого бокового кармана торчал чехол с его документами, сверху лежала сложенная домашняя футболка. Валерия подготовила всё заранее, поэтому надеяться на очередной затяжной спор, после которого жизнь вернётся в привычное русло, ему не приходилось. Ещё утром он был уверен, что сумеет объяснить свой поступок...