Восемьдесят шестой год. На крышу реактора посылают самых дорогих роботов планеты: японских, немецких, советских. За минуты их плавит излучение. Платы рассыпаются. На крышу выходят люди с лопатами. 40 секунд на жизнь. Один заход — и больше никогда. 200 км² соснового леса погибают за сутки. Хвоя рыжеет, стволы становятся коричневыми. Прошло 40 лет — деревья до сих пор не сгнили, лежат как в первый день. Бактерии, которые должны их разложить, погибли вместе с лесом. В подвале четвёртого энергоблока из стены вытекла чёрная масса в форме слоновьей ноги...

— Олег, а почему у твоей мамы на колечке вместе с дачными ключами висит наш родной, латунный, от нижнего замка? Елена Сергеевна — хотя муж тридцать лет подряд по привычке звал ее Катей — замерла у кухонного стола. В руках у нее была пустая банка из-под трехпроцентного кефира, которую она только что намеревалась ополоснуть. За окном жарило середина августа. Градусник на балконе уверенно перешагнул за тридцать, асфальт во дворе пах горячим гудроном, а в коридоре трехкомнатной квартиры веяло не свежестью, а надвигающейся семейной катастрофой...