— А ну пошёл отсюда! Кто тебе позволил лезть в малинник? Голос Клавдии Ивановны ударил по двору так, что воробьи сорвались с яблони. Миша замер между рядами, держа в пальцах одну тёплую, чуть помятую ягоду, и не сразу понял, что кричат именно на него. Ему было семь лет, и всё лето он ждал, когда поспеет малина, потому что бабушка ещё весной обещала, что в этом году непременно угостит. — Бабушка, я только одну, — сказал он тихо. — Она сама упала мне в руку. — Сама упала! — Клавдия Ивановна подошла вплотную, вытирая ладони о передник, и по её лицу пошли красные пятна...

— Всю малину с участка соберут дети моей сестры, твои обойдутся крапивой! — рявкнула Антонина Петровна, с треском переломив сухую ветку у забора. — А ну, пошел вон из ягодника, пострел! Руки убери! Семилетний Данька испуганно отдернул перепачканные пыльцой пальцы, разжал кулачок, и на истоптанную межу упали три крупные, светящиеся на полуденном солнце рубиновые ягоды. В серых глазах мальчика заблестели слезы, но плакать в голос он побоялся: бабушка возвышалась над ним темной, не знающей пощады горой в линялом цветастом халате и соломенной шляпе, похожей на стог сена...