Спустя несколько часов, обходя палаты, я заглянул к нему. Он лежал, бледный, с дренажами, но глаза уже не метались в панике и были сосредоточены. – Доктор… Смотрите, – Николай Петрович с усилием, сквозь боль от послеоперационной раны, старался шевелить пальцами правой ноги. Они дрогнули, пошевелились. Едва заметно, но это было движение. Настоящее. – Видите? – Вижу, Николай Петрович, – кивнул я, и что-то тяжёлое отлегало от сердца. – Вижу. Так и должно быть. Медленно, но должно. Чувствительность начала понемногу, миллиметр за миллиметром, возвращаться...