Ботву я в тот август осматривала каждое утро, как больного. Лето выдалось мокрое, на нижних листьях уже проступили бурые пятна, и я ходила по рядам с ведром и секатором, срезала всё подозрительное и складывала в мешок, чтобы потом сжечь за сараем. Серая «Газель» остановилась у забора, когда я дошла до середины поля. Из кабины вылез мужчина лет пятидесяти, в кепке и в куртке с отстёгнутыми рукавами, подошёл к штакетнику, перегнулся и сорвал лист с крайнего куста. Повертел, посмотрел на просвет. — Фитофтора у вас, — сказал он вместо приветствия...