Сорок дней. Цифра, которая ничего не значит для геометрии, но для гортани — как глоток наждачной бумаги. Странно говорить об этом, потому что языка, приспособленного для такого разговора, не существует. Есть только мы — вернее, был ты, и есть я, и теперь этот монолог, который я называю диалогом, потому что иначе стены сложатся внутрь. Ты бы, конечно, нашел, что ответить. Я слышу это сейчас, в паузах между ударами сердца. Сказал бы что-то про сорок дней — этакую острую штуку, от которой хочется смеяться...