Почему он такой стал холодный ко мне? Этот вопрос Альбина задавала себе десятки раз на день, и каждый раз не находила ответа. Она сидела на кухне в девятом часу вечера, держала в руках кружку с давно остывшим чаем, и перебирала причины, как перебирают вещи в старом шкафу: вот это, может быть? Или вот это? Может, она стала надоедливой? Может, она потолстела, постарела, стала менее интересной? Она вставала, подходила к зеркалу в прихожей и смотрела на себя долго, придирчиво, как смотрят на чужой билет, купленный по ошибке...

— Значит, так, девочки и мальчики! — Тамара Игоревна подняла бокал с домашней вишневой наливкой, не дожидаясь, пока мой муж Андрей закончит разливать клюквенный морс. — Раз уж мы собрались по такому замечательному поводу, я хочу сразу расставить акценты, чтобы никто не сидел в неведении! Мы находились в отдельной кабинке ресторана, где отмечали мое тридцативосьмилетие. На столе стояли тарталетки с икрой, рулетики из баклажанов с ореховой пастой и мясная нарезка, к которой еще никто не успел притронуться...