Галина Петровна не сразу поняла, что случилось. Трубка ещё лежала в руке, а в ушах всё ещё звенело голосом дочери. – Мне стыдно, что ты моя мать. Не приезжай на день рождения Кирилла. Пожалуйста. Она положила телефон на тумбочку и долго смотрела на него, как смотрят на человека, который только что сказал что-то совершенно невозможное. Потом встала, пошла на кухню, поставила чайник. Руки не дрожали. Может, это и было самым странным. За окном стоял октябрь. Тополя уже сбросили листья, и двор выглядел голым и усталым...

Катя узнала о юбилее свекрови в среду вечером, когда Лёша пришёл с работы чуть раньше обычного — что само по себе было событием нечастым. Он поставил сумку у двери, не разулся сразу, как делал всегда, а остановился в прихожей с каким-то неловким видом человека, которому нужно что-то сказать, но он ещё не решил — как именно. — Мама звонила, — сказал он наконец, изучая носки своих туфель. — И? — Катя вышла из кухни с полотенцем в руках. Она как раз мыла посуду после ужина. — Юбилей через три недели...