— Где деньги? — Сергей не разулся, не снял куртку, сказал это с порога, ещё не войдя на кухню, где Анна стояла над кастрюлей с картошкой. — Какие деньги, Серёжа? — она не повернулась. — Не придуривайся. Я звонил матери, она сказала, ты ей в этот раз перевела меньше. Двести рублей, считай, зажала. — Я перевела то, что ты сам сказал. Семь тысяч. — Я говорил девять. — Ты говорил семь. — Анна помешала картошку. Ложка стукнула о стенку кастрюли. — Я записала. — Ты записала. — Он произнёс это как-то насмешливо, будто «записала» было чем-то постыдным...

Сергей понял, что всё закончится плохо, ещё до того, как взял трубку. Телефон лежал на кухонном столе и вибрировал по дереву коротко, настойчиво, почти раздражённо. На экране высвечивалось: «Папа». Вечер пятницы. Семь сорок. Обычно в это время Сергей уже знал, что его выходные закончились, даже если формально ещё не начинались. Жена мыла кружку у раковины. Не повернулась, но плечи у неё чуть напряглись. Она тоже знала этот звонок. Сергей смотрел на экран и почему-то думал не о родителях, не о даче, не о пробках на выезде из города...