— Ну что же ты… — еле слышно пробормотала Аня, присаживаясь рядом. — Как же тебя угораздило… Сбили, значит, всё-таки? Пест тут же замолчал и ткнулся мокрым носом ей в ладонь, словно понял, что решение уже принято...

В тот год обильно зацвела антоновка у забора. Дерево старое, корявое, отец его сажал еще до моего рождения, все ствол белил известью, пока силы были. Я тогда как раз стояла у рукомойника, терла пальцы куском серой пемзы от въевшейся земли, когда поняла, что все, осталась я круглой сиротой на всем белом свете. Хотя Валерка, брат мой родной, был живее всех живых. Носил пиджаки из плотной итальянской шерсти, пах каким-то терпким, тяжелым одеколоном, от которого у меня в носу чесалось. И обедал там, где за тарелку супа отдают мою месячную зарплату почтальона...