— Ты всерьёз сейчас про дарственную? — Татьяна замерла с ножом над луковицей, глядя не на доску, а на мужа. — Или это шутка такая, юбилейная? Мол, два года прожили, пора и честь знать? Антон стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то в район плинтуса. Он всегда так делал, когда готовился сказать гадость — избегал прямого взгляда, будто разглядывал на полу спасительную инструкцию. Татьяна знала эту его манеру. Сейчас он начнет мять рукав футболки, потом глубоко вздохнёт, словно ему не квартиру подавай, а воздух из лёгких выдавливают, и лишь потом ответит...

— Я ухожу от тебя прямо сейчас, чтобы ты наконец-то своими куриными мозгами поняла, кого умудрилась потерять! Поживи хотя бы одну неделечку в полном одиночестве, повой на луну без нормального мужика в доме, авось тогда научишься ценить мою искреннюю заботу и внимание! Этот театральный, патетичный монолог Ростислав швырнул мне в лицо, одновременно заталкивая в огромную спортивную сумку плотную пачку своих нестираных носков и едва не смахнув при этом локтем с прихожей полки мою любимую фарфоровую вазу...