Орал на сына из-за двойки. Не из-за двойки даже, из-за тона. Сын сказал «ну и что», и всё, понеслось. Голос сорвался на крик сам, без разрешения, как будто кто-то другой внутри перехватил управление. Сын стоял в коридоре, одиннадцать лет, худой, в школьной форме, с этим дурацким рюкзаком, где брелок-динозаврик. И смотрел снизу вверх. Не с вызовом уже. С чем-то другим. Жена из кухни: «Хватит». Одно слово. Тихое. И от этого тихого стало страшнее, чем если бы она тоже кричала. Он вышел. Накинул куртку, сунул ноги в кроссовки, не завязывая...