Когда по разбитой колее в Малиновку вошел чужой мужик с солдатским вещмешком, Лариса сразу поняла — это за ней. Она стояла у колодца, придерживая мокрое ведро, и смотрела, как он тяжело месит грязь кирзачами. Сентябрь в сорок пятом выдался слякотным, дорогу развезло, но приезжий не сворачивал на обочину, пер напролом, будто знал каждую яму. Не деревенский — местные так не ходят. Местные берегут обувку, обходят лужи, а этот лупил прямо по воде, не глядя под ноги. Высокий, плечистый, шинель без погон, застиранная до белесых разводов...