Катя вошла в прихожую и сразу почувствовала чужой запах. Пахло чем-то тяжелым, приторным — духами «Красная Москва», которые обожала свекровь, и ещё варёной капустой. В углу, прислонившись к стене, стояли две огромные клетчатые сумки, перетянутые бельевыми верёвками...

На упаковке крупно написано: «100% сок». Для покупателя это звучит так, будто апельсины, яблоки или томаты только что отжали, перелили в пакет и поставили на полку. Но чаще всё устроено иначе. Большая часть привычных соков в магазинах — восстановленные. Это не значит, что перед нами подделка. Но это значит, что надпись «100%» говорит не о свежем отжиме, а о категории продукта. Именно здесь чаще всего возникает путаница. Покупатель видит слово «сок» и представляет один процесс. Производитель имеет в виду другой...

Анна домывала посуду и поглядывала в окно. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки. Она выключила воду и вытерла руки полотенцем. В голове крутились приятные мысли об отпуске...

Марина стояла у плиты, помешивая кашу деревянной ложкой. За столом сидел Денис, болтая ногами, а Игорь ковырял вилкой пустую тарелку. Мать ещё не вернулась со смены. — Марин, а когда мама придёт? — спросил Денис, подперев щёку кулачком. — Поздно. Ешь давай, я тебе уже положила. — А почему ты всегда готовишь, а не мама? Марина промолчала. Ей было четырнадцать, и она давно перестала задавать такие вопросы. Ответы на них причиняли боль, а боль она научилась прятать глубоко, туда, где её никто не найдёт...