Голос Вадима хлестнул по тишине гостиной, словно сухой бич. Он стоял посреди персидского ковра, расставив ноги и распахнув полы дорогого кашемирового пальто, с которого на светлый паркет стекали капли осеннего дождя. В его руке белел жесткий сложенный пополам лист плотной гербовой бумаги с ламинированным блеском. — Что ты сказал? — переспросила Вера, замирая с заварочным чайником в руках. Фарфоровый носик дрожал над тонкой чашкой, роняя темно-янтарные брызги на накрахмаленную скатерть. — То, что...