Пакеты были тяжелые. Не просто тяжелые — они оттягивали руки так, что немели пальцы. Три саженца сортовой гортензии «Ванилла Фрейз», завернутые в мешковину, пахли влажным торфом и весной. Голова гудела...

— Кесарево перенесёшь на второе июня. Я с заведующей уже говорила. Марина отодвинула от края стола стакан с морсом. Свекровь сидела на их кухне на Ленинградском, на угловом диванчике, рядом с солонкой стояла её жёсткая лаковая сумка. Тамара Ивановна приезжала по вторникам без звонка и открывала дверь своим ключом, потому что «а чего звонить, я не чужая». — Дату ставит врач. По сроку и по рубцу — тридцатое. — Тридцатое — это май. Кто в мае родился, тот весь век мается. Ты хочешь, чтобы ребёнок всю жизнь маялся? — Я хочу, чтобы он родился живым...