Когда в Одессе ещё знали вкус настоящей селёдки, а милиционер на углу стеснялся брать взятку мелочью, у моего отца была шаланда. Шаланда называлась «Сара-Рахиль», хотя мою мать звали Фирой. Так её окрестил ещё дед, на всякий случай, чтобы ангелы наверху запутались и не знали, кому жаловаться. Отец выходил в море за хамсой, а возвращался с ветром в усах и долгами в карманах. Море тогда тоже было бедным - рыбы выловили столько, что даже чайки жаловались. Однажды весной, когда акация на Молдаванке цвела так, что от её запаха можно было забыть свою фамилию и партбилет, к отцу пришёл Фима-Грек...