Взгляд Антона, тяжелый и мрачный, сверлил фигуру старика у окна. Осанка Феликса Петровича даже в кресле оставалась безупречной, а его внимание было поглощено чтением. Однако для внука эта мирная картина оборачивалась лишь досадной преградой на жизненном пути. В висках пульсировала лишь одна навязчивая потребность, стучавшая в такт сердцу. Поскорее бы он уже умер. Кроме этого человека, родных у него не осталось. Семья рассыпалась давно: бабушка покоилась на кладбище, отца будто ветром сдуло сразу...

- Мам, я не знаю, смогу ли я! – Дарья вздохнула, – Я оказалась совсем к этому не готова… - Так откажись! Даш, ты не обязана этого делать! 7 лет, значит, не нужна была твоя помощь, а теперь – берите и воспитывайте! – возмущённо покачала головой Валентина Григорьевна. - Вот-вот, – вздохнула Дарья, – именно так. Что делать – ума не приложу… - А чего ж они раньше вам Максимку не отдавали-то? – вздохнула пожилая женщина, – Ты же предлагала, я помню… Пока он был маленький, воспитать его было бы легче… - В том-то и дело...