— Ну всё, Светлана Алексеевна, теперь можно и для себя пожить, — удовлетворённо сказала свекровь своей подруге, которая работала на проходной завода. Анна стояла у грязно-серого забора «Тюменского механического», смотрела на уставшую, но довольную Галину Петровну и чувствовала… ничего. Ну, почти ничего. Только глухую усталость, которая въелась в плечи, как ношеный рюкзак. Свекровь вышла на пенсию. Тридцать лет у станка, тридцать лет вздохов и причитаний. Анна кивнула, улыбнулась уголками губ, хотя внутри всё сжалось в тугой узел...