Январская ночь 2015 года. Маленькая московская квартирка, где напротив кровати висит репродукция картины Крамского "Неизвестная". Мужчина держит в объятиях угасающую женщину. Она тихо дышит, смотрит на любимую картину и почти не говорит. Ей больно, но она не жалуется. Владимир гладит ее по волосам, которых почти не осталось после химиотерапии, и шепчет что-то нежное. Эта женщина когда-то танцевала на сцене берлинского "Фридрихштадтпаласта", ее боготворили миллионы зрителей, она была партнершей Александра Абдулова и Константина Райкина...

На похоронах свекровь сунула мне в ладонь ключ и шепнула: «Открой — и уходи, пока жива». Я сначала даже не поняла, что это было. Не слова — смысл. Как будто она не произнесла фразу, а проткнула ею воздух. На похоронах воздух вообще странный: густой, как мокрая ткань. Слова тонут в нём, шаги звучат не там, где ты идёшь, а где тебя слышат. Люди говорят шёпотом не потому, что тихо, а потому, что боятся. Смерть вблизи делает всех суеверными. Свёкор лежал в гробу, аккуратно сложенный, будто его наконец-то упорядочили...