— Ты обязана войти в мое положение, у меня горит тур, а Вадим снова умыл руки! — визжала в трубку Надя так, что мембрана дешевого динамика испускала жалобный треск. Я медленно опустила флакон с ночным кремом на лакированную поверхность комода. Пальцы, испачканные белой субстанцией, слегка подрагивали. За окном дачного дома шумели старые подмосковные березы, обещая долгожданную тишину. Но в доме этой тишиной даже не пахло. — Надя, я ничего тебе не должна, — мой голос прозвучал на удивление сухо, хотя внутри все сжималось от подступающего гнева...

1947 год, деревня Сенцы Дед Степан Грудин неторопливой походкой направлялся к своему дому. Он тяжело дышал, чуть покряхтывал, по обыкновению держа в руках свою палочку. Про дедову палку в Сенцах каждый знал: и стар, и мал. Родители стращали непослушных ребятишек - вот мол, придёт старый Степан да поучит уму-разуму, чтобы шалить неповадно было. Дети же боялись дедушку – неспроста он палочку-то с собой носит и никуда без нее не ходит. Значит, при случае пустит прогуляться покуда следует. Потому при Степане детишки по струнке ходили – что свои, что соседские...