Запах мертвого леса держался над пасекой уже третью неделю. Он въелся в просмоленные венцы избы, в берестяные туеса и даже в серые рулоны войлока, приготовленные для утепления омшаника. Матвей Семенович с силой вогнал жало кованой стамески под крышку двенадцатирамочного Дадана. Сухой осиновый клин скрипнул, подался с сухим треском. Из летка вылетела пара сонных пчел, сердито ударилась старику в нагрудник брезентовой штормовки и тут же упала в пожухлый подорожник. Не было в них прежней силы. Да и откуда взяться силе, когда весь Каменный хребет до самой речки Малый Абакан выгорел до костяка...

Муж каждый день подсыпал жене снотворное. Когда она заметила неладное, притворилась спящей и не могла поверить, для чего он это делает… Марина проснулась с тяжёлой, будто свинцовой, головной болью. В висках стучало, а перед глазами всё плыло, словно она смотрела на мир через грязное стекло...