— А чем ты там целый день занимаешься? Кнопку на стиралке нажимаешь? Светка замерла с Мишкиным ботинком в руке — правым, грязным, с развязанным шнурком. Левого нигде не было. Будильник на кухне орал уже третью минуту, в ванной ревел кран, а Сашка из комнаты выл, что у него нет физкультурной формы. — Мам, ну мам! — Сашка высунулся в коридор в одних трусах. — Где футболка белая?! — В шкафу посмотри. — Смотрел! — Значит, в стиралке. — Мокрая?! Светка выпрямилась. Ботинок левый торчал из-под дивана — она увидела кончик шнурка...

Артём опустил коробку в прихожей так, будто это его прихожая. Из коробки торчал угол детского одеяла, на одеяле спала девочка лет трёх. Олег кинул кроссовки в разные стороны, как делал каждый вечер, и сказал в сторону кухни: — Марин, ну вот. Пусти ребят. Марина стояла у двери в кабинет. На пороге, под притолокой, на полу лежала папка «Заречье-3» — она забыла отнести её на стол, потому что только что мыла руки и думала о подсветке корпуса 3. — Олег. Ты говорил — на две недели. — Максимум до пятнадцатого...

Ирина стояла у кухонного острова и пальцем сдвигала по столешнице чёрную карту «Тинькофф Платинум» — туда, обратно, туда. Карта чиркала по граниту с тем же звуком, с каким сын в детстве чиркал спичкой о коробок. На экране телефона висело сообщение от банка: «Покупка. Emirates. 382 740 ₽. Карта *4417». Карта *4417 была её зарплатной. — Ир, ну ты чего застыла? — Антон вышел из спальни в свежей рубашке, на ходу застёгивая запонку. — Я же сказал — куплю билеты, не думай. Семья летит в августе, всё, тема закрыта...