Ирина стояла у кухонного острова и пальцем сдвигала по столешнице чёрную карту «Тинькофф Платинум» — туда, обратно, туда. Карта чиркала по граниту с тем же звуком, с каким сын в детстве чиркал спичкой о коробок. На экране телефона висело сообщение от банка: «Покупка. Emirates. 382 740 ₽. Карта *4417». Карта *4417 была её зарплатной. — Ир, ну ты чего застыла? — Антон вышел из спальни в свежей рубашке, на ходу застёгивая запонку. — Я же сказал — куплю билеты, не думай. Семья летит в августе, всё, тема закрыта...

Артём опустил коробку в прихожей так, будто это его прихожая. Из коробки торчал угол детского одеяла, на одеяле спала девочка лет трёх. Олег кинул кроссовки в разные стороны, как делал каждый вечер, и сказал в сторону кухни: — Марин, ну вот. Пусти ребят. Марина стояла у двери в кабинет. На пороге, под притолокой, на полу лежала папка «Заречье-3» — она забыла отнести её на стол, потому что только что мыла руки и думала о подсветке корпуса 3. — Олег. Ты говорил — на две недели. — Максимум до пятнадцатого...

Ольга спускалась по лестнице босиком. Пол был ледяной — на первом этаже кто-то распахнул входную дверь настежь и не закрыл. Стеклянная вставка в двери дрожала от сквозняка. В замке торчал ключ. С брелока свисал пластиковый жёлтый цветок — подарок учеников начальной школы много лет назад. Ольга знала этот брелок на ощупь. Он появлялся в её прихожей раз в месяц, потом раз в неделю, потом — когда вздумается. Из гостиной доносился голос Татьяны Васильевны — громкий, поставленный, учительский. — …а это каминная зона, Антон сам плитку выкладывал, две недели ползал на коленях...