На участке Риммы стоял чужой мужчина. Приземистый, в спортивных штанах. Он ходил вдоль грядок и фотографировал забор на телефон. Я остановилась с тачкой у калитки. Мы с Риммой соседки по даче уже восемнадцать лет. Я – через дорогу, она – напротив. Наши участки в СНТ «Рассвет» разделяет только просёлок и старая берёза. – Вы к Римме? – спросила я. Мужчина обернулся. Лицо незнакомое, загорелое, с короткой щетиной. – Я к себе, – сказал он. – Участок мой. Я не поняла. Поставила тачку. Подошла ближе. Он показал мне бумагу – выписку из ЕГРН...

Первое письмо пришло в январе. На конверте не было обратного адреса. Только имя: «Елене Сергеевне Вороновой». Мама получила его утром вместе с обычной почтой. Положила на кухонный стол и почти час к нему не прикасалась. Потом всё-таки открыла. Внутри был один лист. Всего четыре слова: «Мама, я жив. Артём». Она перечитала их несколько раз. Потом села. Потому что Артём умер семнадцать лет назад. Ему было девять. Я была младше Артёма на четыре года. В памяти от него остались какие-то отдельные картинки...