Чужой человек начал измерять дом Марфы Игнатьевны в четверть девятого утра, даже не поздоровавшись как следует. Он вошёл со двора, отряхнул с сапог серую июльскую пыль, попросил разрешения пройти в мастерскую и сразу вынул из кожаного футляра складную линейку. За ним топтался молодой писец с толстой тетрадью под мышкой. Писец посматривал на полки, на пресс для тиснения, на стопки картона и на три стола у окна, за которыми уже сидели работницы. — Простите, — сказала Марфа Игнатьевна, перекрывая скрип пресса...