Удивительное дело. Как только у женщины появляется хоть завалящий, кривенький, но собственный кусок пирога, у окружающих родственников немедленно просыпается чувство глубокого, я бы даже сказала, генетического коллективизма. Знаете, как безошибочно определить, что вас прямо сейчас собираются красиво, по-семейному обобрать? В лексиконе вашего оппонента внезапно вскакивает местоимение «мы». До тридцати пяти лет я свято верила, что брак — это когда двое смотрят в одну сторону. К тридцати шести я начала подозревать, что мой муж Кирилл смотрит исключительно в сторону дивана...

В шумных интернет-ветках, на маргинальных подкастах и даже в оговорках публичных фигур то и дело мелькает слово «рептилоид». И невольно создаётся ощущение, будто разговор вполголоса идёт о тайном порядке вещей, в котором реальную власть над миром держат хладнокровные существа в дорогих костюмах. То, что сейчас звучит как сюжет дешёвого триллера, на самом деле прячет за собой сложную сеть страхов, архетипов и культурных кодов, которые веками оседали в коллективной памяти. И сегодня мыс вами порассуждаем...