Когда Зинаида подписывала отказ от алиментов, нотариус посмотрела на неё как на сумасшедшую. Но Зина знала, что делает. Гараж на окраине стоил больше, чем восемнадцать лет ожидания переводов. Зинаида подписала бумаги в четверг. Нотариус, женщина лет пятидесяти с тонкими бровями и цепочкой на очках, смотрела на неё поверх оправы, и во взгляде было что-то среднее между жалостью и раздражением. - Вы понимаете, что отказываетесь от ежемесячных выплат на ребёнка? - Понимаю. - И вместо этого хотите переоформить нежилое помещение...

Рита позвонила в домофон в половине восьмого вечера, а я стояла в коридоре босиком, смотрела на экран и не открывала. Молчала. Экран светился её лицом, слегка искажённым камерой. Она щурилась, потому что фонарь над подъездом бил прямо в глаза. Потом наклонилась ближе к динамику. – Галь, это я. Открой. Я не открыла. И чтобы объяснить, почему я стояла в собственном коридоре и слушала, как родная сестра жмёт кнопку снова и снова, нужно вернуться на три года назад. Может, даже чуть дальше. *** Рита старше меня на четыре года...