Вера Алексеевна увидела корзинку и обрадовалась. Ольга иногда приносила что-нибудь тёплое, когда шла с работы, и мать уже потянулась убрать со стола. — Здесь поставь. Дочь не поставила. Держала за ручку, смотрела виновато. — Это папеньке. Рука матери осталась над скатертью. Несколько мгновений не произносила ни слова, а потом спросила таким ровным голосом, что Ольга испугалась больше, чем если бы услышала крик: — Ты к нему ходишь? Весной тысяча девятьсот четвёртого года Вере было шестьдесят шесть, дочери — сорок два, Григорию, её отцу, — семьдесят...