— Ты серьёзно сейчас перевела им двадцать тысяч? — голос Егора сочился не криком, а какой-то медицинской брезгливостью, будто он обнаружил на своей тарелке таракана. — Аня, ты смотришь на меня, или мне поговорить с холодильником? Аня натянула рукав старого свитера на костяшки пальцев. Свитер был мохеровый, колючий, с застарелой дыркой на локте, которую она ленилась зашить уже третью зиму. Она смотрела не на Егора, а в тарелку с гречкой, где в лужице нерастаявшего сливочного масла плавала одинокая морковка...