Лес не был мертв, но он пребывал в состоянии того глубокого, непостижимого оцепенения, которое свойственно лишь древним вещам. Зима сковала тайгу, превратив ее в черно-белый чертеж, лишенный полутонов. Стояла та абсолютная тишина, в которой звук собственного пульса кажется грохотом барабанов. Илья остановился. Пар от его дыхания мгновенно кристаллизовался в воздухе, оседая инеем на воротнике куртки. Он был опытным охотником — человеком, который знал анатомию зимней тайги наизусть, чувствовал ее ледяной пульс...