В себя Жигунов пришёл от того, что кто-то сунул ему под нос ватку с пахучим веществом. Военврач поморщился, открыл глаза и увидел над собой склонившегося Хмура. Тот что-то говорил, рот двигался быстро и зло, но слов не было. Как на сломанном телевизоре: изображение есть, а звук… в голове, заглушая всё остальное, стоял гул, какой бывает, когда летишь в самолете высоко над облаками. Только раз в сто сильнее. – Что? – с трудом разлепил Денис спекшиеся губы. Спросить хотел, да без толку. Рот пошевелился, больше ничего не произошло...

Куйбышев, март сорок четвертого. Запасная столица. Город, набитый эвакуированными заводами, посольствами и людьми, которым катастрофически не хватало места. На улицах лежит грязный снег, очереди за хлебом начинаются с четырех утра. И госпитали. Одиннадцать штук на триста тысяч населения. Эвакуационный госпиталь номер 3647 стоял на бывшей улице Фрунзе. Двухэтажное здание школы, наспех переделанное под палаты. Койки стоят в два ряда, разделяя узкий проход. В воздухе висит тяжелый запах карболки, йода и чего-то кислого, от которого сводит горло...