На тринадцатый год я впервые поднёс конверт к свету настольной лампы. До этого просто вскрывал, доставал купюру, убирал в стол. А тут зачем-то посмотрел на просвет – и увидел, что бумага внутри лежит не одна. Рядом с пятитысячной купюрой темнел сложенный вдвое тетрадный листок. Я вытряхнул его на стол, развернул. Почерк был не её. Неровные печатные буквы, синяя паста, нажим такой, что бумага продавлена насквозь. 'Поздравляю с днём рождения. Всего хорошего'. Без подписи. Без обращения. Даже без моего имени...