К девяти утра Фёдор знал про литеры три вещи. Они свинцовые, они мелкие, и в щель между половицами проходит любая. Он стоял на коленях в задней комнате городской печатни и выковыривал их из пола ножом. Рядом на корточках сидела девчонка лет четырнадцати в фартуке до пят и принимала улов в ладонь. Каждую литеру она подносила к окну, смотрела на кончик и клала в одну из трёх кучек. – Это 'е', – говорила она. – Это тоже 'е'. Это шпация, она без буквы, её не выбрасывай. Опять 'е'. – Их что, больше всех? – Их всегда больше всех...