– Вовка, мне трындец… Эти два слова стали последними, которые великая Людмила Сенчина прошептала своему мужу. Владимир сидел на больничной койке, поставленной вплотную к её кровати, и рассказывал какую-то очередную историю из жизни. Наверное, чтобы отвлечь, чтобы хоть на минуту забыла о боли. Она слушала молча, с какой-то умиротворённой полуулыбкой. А потом вдруг перебила и сказала прямо, без экивоков, как всегда умела только она. По-простому, по-человечески. Без пафоса. Владимир потом вспоминал,...