Сегодня день будто нарочно складывался так, чтобы я к вечеру чувствовала себя выжатым лимоном. Я толкнула дверь плечом — руки уже не слушались, сумка соскользнула и глухо шлёпнулась на пол в прихожей. Тишина ударила по ушам, как бывает, когда ждёшь хоть какого‑то звука, а его нет. Ещё три месяца назад тут слышался голос Артёма: он ворчал про пробки, звякал ключами, спрашивал, разогрела ли я ужин. Теперь не было ни его, ни этого привычного бытового шума, который раньше бесил своей обыденностью, а сейчас казался чем‑то родным, чего отчаянно не хватало...