Я стоял на перекрёстке, крепко сжимая в руке пакет с продуктами, и ощущал, как неестественная тишина на мгновение повисла над шумным проспектом перед бурей. Андрей должен был появиться из метро через минуту, и я уже видел его высокую фигуру в толпе на той стороне улицы. Он улыбался мне той самой светлой и открытой улыбкой, которой всегда улыбался его отец — радист моей роты, погибший двадцать лет назад в горах под огнём моджахедов. Я воспитал этого парня как родного сына, потому что дал слово офицера на могиле друга...