Осенний Санкт-Петербург утопал в благовоспитанной сырости. Платон Пантелеймонович Похотливый стоял у окна ресторана, благодушно созерцая, как капли дождя ложатся на гранитную мостовую, подобно безупречным гекзаметрам Гомера. Его мысль парила в сферах чистейшего духа. Он размышлял о бренности бытия, о цикличности исторических эпох и о том, как тонка грань между величием и забвением. Платон Пантелеймонович искренне считал себя последним оплотом истинной европейской культуры в этом царстве пошлости...