Семнадцать часов в воздухе — это не путешествие, это износ. Рио — Лиссабон, три часа на земле, Лиссабон — Москва. Я сидела у иллюминатора и смотрела, как Атлантика меняет цвет — от бирюзы у бразильского берега до свинца где-то над Европой. Спать не получалось. Когда самолёт начал снижение, я прижалась лбом к стеклу. Под нами — лес. Много леса. Жёлтого, зелёного, рыжего. Потом — город, и я не поняла, где мы: крыши, дороги, реки, всё огромное, всё серое и золотое одновременно. Мама говорила: «Ты узнаешь Москву, когда увидишь её сверху...