- Ну что, Паш, доволен? - спросил Серёга и шумно отхлебнул из бумажного стаканчика. Я молча смотрел в окно. За окном ноябрь сёк по стеклу ледяной крупой, фонарь напротив подъезда тоскливо мигал, собираясь сдохнуть до утра. В комнате пахло холостяцкой жизнью. - Чего ты молчишь-то как памятник? - не унимался Серёга. - Год условно дали. Штраф этот смешной за разбитую морду того хмыря. Отделался лёгким испугом, считай. Радуйся. Радоваться. Я повернулся к нему. Лицо у меня было серое, чужое. Как будто маску надели год назад и забыли снять...