— Михалыч, опять она пришла! Вон, у забора сидит! Лёшка Кравцов ворвался в столовую, топая валенками и стряхивая снег с шапки. За ним в дверь ворвалось облако морозного пара. Иван Михайлович Зорин, которого на всей трассе звали по отчеству, неторопливо отставил кружку с чаем. Вытер седые усы. Поднялся из-за стола. — Не ори, — сказал он. — Спугнёшь. — Да она не пугается уже. Я ей вчера из окна колбасу кинул, так она в двух шагах от кабины подобрала. — Вот и зря. Нечего её к кабинам приучать. Михалыч взял с подоконника свёрток в промасленной бумаге и вышел на крыльцо...

— Ты обязана встретить мою маму в аэропорту в три часа ночи! — муж с грохотом опустил связку ключей на прикроватную тумбочку, так что звякнул стеклянный графин с водой. — Вставай, говорю! Хватит дрыхнуть! Я вздрогнула и резко открыла глаза, сжавшись под тонким одеялом. В комнате стояла густая осенняя темень, перечеркнутая тусклым светом из коридора. Часы на стене фосфорным зеленым огоньком показывали ровно половину третьего. — Вадим?.. — мой голос осип со сна, горло саднило. — Ты с ума сошел? Какой аэропорт? Почему ты сам не поехал? — А я, по-твоему, железный? — рявкнул он, нависая надо мной...