Дарья поправила ремешок простой холщовой сумки и ещё раз мазнула взглядом по своему отражению в тёмном стекле лифта. Синее платье, никакой косметики, кроме блеска для губ — специально ничего лишнего. Юрий стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и то и дело поправлял воротник рубашки, будто тот вдруг стал ему тесен. — Мама у меня строгая, — в пятый раз за вечер повторил Юрий. — Но ты не бойся. Главное — не молчи, она молчание за высокомерие принимает. — Я не собираюсь молчать, — спокойно ответила Дарья и первой шагнула к двери квартиры...

Анатолий Гончарук Рота, захватив сухой паек, на весь день убежала в горы на занятия по тактике, а я стою в наряде дежурным по роте. Когда навели порядок в расположении роты (а мы снова живем в той же деревянной казарме, что и на абитуре), я вышел из казармы и направился к пожарному щиту. Весь щит испещрен надписями, в основном непристойного характера. На нем почему-то ничего нет, и я при каждой возможности практикуюсь на этом щите в метании ножа. Вот и сейчас я достал штык-нож, и стал метать его в пожарный щит...